Удивительно ярко и точно сформулированная точка зрения Харри Пирсона по-поводу рецензирования аппаратуры HiEnd Audio из статьи М. Кучеренко, мне кажется это можно перепечатать еще раз:
"THFR: Давайте сразу приступим к делу. Что вы думаете по поводу нынешнего состояния рецензирования аудио техники?
Harry Pearson: _Первое, что я замечаю, это – то, что никто больше не комментирует написанное рецензентами, никто не ставит под сомнение их мнения, что все, похоже, согласны всегда со всем сказанным. Я не понимаю почему. По правде говоря, я не могу всего знать. И никто из рецензентов не знает всего. Иногда любой из нас может быть неправ. И это очень важный момент. То, что я инициировал в самом начале моего журнала __TAS (__The Absolute Sound), это – привлечение многочисленных комментариев по любому поводу, так как ничьё мнение не является истиной в последней инстанции – ни моё`, ничьё другое. Если кто-то так не думает, то он – куча … .Именно внутренний диалог ведёт к установлению правды, которая отразит многообразие мнений, которые возникают от прослушивания аппаратуры многочисленного количества людей. Ключевое слово здесь это – перспектива. И ты должен понимать, в чём эта перспектива заключается. … В The Absolute _Sound я и пытался определиться с этой перспективой, спрашивая: «А какова твоя перспектива? Как ты подходишь к звуку? Ты знаешь, как я подхожу к звуку: сравниваю его со звуком живых акустических инструментов в естественном пространстве концертного зала»…
Возможно, ваша перспектива полностью отличается от моей. И это ( осознанное!- М.К.) отличие заставляет весь этот процесс выражения собственных мнений заработать. Он не будет работать, если вы просто пародируете меня или кого-то другого. Я не хочу, чтобы кто бы то ни было со мной согласился по какому-либо поводу без чёткого понимания, о чём идёт речь и чёткого осознания им, почему он со мной согласен. В противном случае, мне безразлично согласен он со мной или нет. Обмен мнениями между рецензентами должен использоваться для того, чтобы высветить конкретно их систему предвзятостей в направлении отстаивания собственной истины
THFR: Вы не находите, что чем более и более качество и разрешение техники повышается, тем, соответственно, всё сложнее и сложнее описывать её характер?
Не обязательно. Например, когда я только начинал, я выдумал и часто использовал термин «ширина сцены». Это просто означало ширину стерео образа. То есть распределение стерео образа справа налево. До моего использования фразы в этом смысле никто так не выражался. Сначала надо мной смеялись. «Ширина Сцены». Что это означает? Я имел в виду трёхмерность звукового пространства. Многое из изобретенных мной подобных выражений появилось из-за того, что мне хотелось описать то, что я слышу. Не пытаясь фантазировать. Но то, что я слышу, основано на опыте. Понимаете, многие люди даже и не пытаются вслушиваться. Но они смогут и захотят это делать, если вы дадите им соответствующие инструменты. И эти инструменты - в использовании определённого языка и выражений.
THFR: Получается, что у каждого есть потенциал стать критическим слушателем, так?
Вне всякого сомнения. И то, что им нужно дать – это инструменты для возможности реализовать свой потенциал в этом направлении. Вы не сможете заняться садоводством без, скажем, мотыги. Воспользуюсь грубой аналогией. Вы сможете получить намного лучше сад, если у вас есть мотыга. Подумайте над этим секунду. Ваши инструменты – это то, что поможет вам совершенствоваться. Язык – это наиболее значительный из всех инструментов при обсуждении аудио.
THFR: В чём, по Вашему мнению, на самом деле заключается роль рецензента аппаратуры?
Вслушиваться. И определить, на столько, на сколько он способен, то, что он слышит. Скажем, мы слушали « Un Bal» (« Symphonie Fantastique», Berlioz, LSC-1900) на системе высочайшего разрешения. Тогда, в чём заключается влияние этой музыки на тебя? Если ты слушаешь внимательно и знаешь её тему (женщины, в которую был влюблён Берлиоз), ты её услышишь. Чему это может научить тебя? Это может научить тебя лучше понимать всю магию этой музыки. Твоя задача, как рецензента, это – помочь читателям твоей статьи проникнуть слухом как можно глубже в суть этой музыки. Это – то, чего ты должен добиваться. Ведь существует такое множество записей великой музыки, которая всё ждёт, неизведанная, нашего внимания!
THFR: Чувствовали ли Вы когда-либо, что Вы смогли услышать абсолютно всю записанную информацию, и что ничего на записи не осталось не услышанным?
[Долго смеётся] Вы слышали меня во время прослушивания музыки и знаете, что это – не так. Многие из прослушиваемых мною записей со временем звучат всё лучше и лучше.
_На самых лучших записях, таких как знаменитые пластинки, выпущенные на RCA Mercury, создаётся впечатление, что ты постепенно с ростом качества воспроизведения, вслушиваешься в них. Поэтому я не перестаю поражаться мастерству Уилмы ( Wilma Cozart _Fine – знаменитая звукорежиссёр того времени). Мы – как гиды в амазонских джунглях. То, что мы делаем – это похоже на то, как если бы мы там указали направление и сказали: «Смотрите, вот там в джунглях находится тигр». И вы его там можете услышать и увидеть. Наша задача это – указать направление и сказать, что именно там находится. И чего там нет. И помочь людям, объясняя как это можно услышать. Как в это можно вслушаться. Как это можно увидеть. Конечно, мы все люди, можем ошибаться и так далее. Но оправдать наличие всё лучшего оборудования можно только тем, что мы можем лучше указать то место, где прячется этот зверь в джунглях.
THFR: Как автор, вы рассчитываете на просвещение читателей с помощью своих статей?
Конечно, но не только на это. Просвещение – это только первая стадия всего процесса. То, чего я пытаюсь достигнуть – это помочь людям обрести страсть к чему-то вечному.
А это вечное – музыка. Возьмите, например, цитату из Тагора: «…музыка заполняет бесконечность между двумя душами». Это то, что делает музыка. И если я могу запустить эту страсть или показать направление движения к этой страсти…Я – не гид, я – не истина в последней инстанции. То, что происходит, это – обогащение жизни конкретного человека до такой степени, что они становятся благодарными, нет, не мне, а этому обогащению. Ты благодарен самой музыке. Имейте в виду, я здесь не для того, чтобы поучать народ на тему своих собственных идей. Это всё полная чушь. То, что я говорю и пишу – это полная чушь по сравнению с тем, что они могут осознать и прочувствовать сами по себе. Но если я смогу дать им пинок под зад, инициировав этот процесс – вот в этом я вижу свою цель.
THFR: Так Вы не хотите, что ли, чтобы читатели Вам за это были бы благодарны?
Мне не надо никаких благодарностей. Я не начинал всё это и не делал этого все эти годы ради каких-то благодарностей для себя лично
** THFR: Тогда объясните ради чего Вы это всё затеяли?**
_ Для того чтобы инициировать волну энтузиазма. Я любил музыку с самых первых лет моей жизни. Когда я учился в школе, у меня были все песни из хит-парада Billboard Top 100. В конце концов, мои интересы полностью сместились в сторону классической музыки. Это всё для меня было ради того, что музыка с лихвой возвращала мне. С каждой последующей точкой моего развития музыка возвращала мне что-то всё более глубокое и глубокое. Например, когда я впервые услышал по-настоящему выдающееся классическое произведение, такое как « Pines of __Rome» (_Resphigi), я смог впервые услышать текстуру звука. Я услышал вещи, о существовании которых в этом произведении до этого я даже не догадывался. Как я это почувствовал? Я это почувствовал, слушая эту музыку и ощущая то движение внутри себя, которое она вызывала. Это произведение сумело повлиять на моё душевное состояние на гораздо более глубоком уровне, чем какой-либо последний хит или что-то ещё типа этого. Чем больше ты слушаешь серьёзное произведение, тем глубже и глубже оно на тебя воздействует. Получается, что чем глубже ты проникаешь в него, тем больше и больше вознаграждение от прослушивания. И это то, почему я так люблю классическую музыку. А не потому, что я там какой-то интеллектуальный сноб.
THFR: Некоторые музыкальные произведения, похоже, сопровождают нас на протяжении всей жизни и вы постоянно переживаете их по-разному чем больше вы их слушаете, так?
Конечно, это – именно так и есть. Например, мы слушаем « Un Bal» или « Goodnight Irene» ( The Weavers, Live at Carnegie Hall) когда мы находимся либо в одном состоянии, либо в каком-то другом. В том году или в следующем. Но то, что происходит – это то, что мы слушаем их в разном контексте, через различающуюся пару ушей в сопровождении разных визуальных образов. Не упоминая, конечно, разные звуковые системы. А что это может означать? Подумайте. Это может означать, что мы всё глубже и глубже проникаемся тем, что Берлиоз или кто-то там ещё, вкладывал в эти произведения более ста лет назад. Тем вальсом, который он посвятил женщине, которую он любил. Той любовной поэмой, той магией её. И эта магия продолжает жить, так как мы каждый раз, когда её слушаем, продолжаем вдыхать в неё жизнь.
THFR: Говоря другими словами, это музыкальное произведение сможет в конце концов стать как бы вашим собственным?
Это почему оно такое «долгоиграющее». Оно не будет сохранять такое длительное влияние на тебя, если у него нет способности схватить тебя за горло. Также это потому, что если она сделана правильно, то музыка становится универсальной. Ты можешь «прочитать» в « Un Bal» всё, что тебе заблагорассудиться. Ты усыновляешь её. Она становится твоей. До конца своих дней ты не сможешь, услышав « Un Bal», не почувствовать тут же чего-то своего, связанного с ней. Это – твоё. Вне зависимости от того, что конкретно имел в виду Берлиоз в этой вещи, вне зависимости от того, что я имел в виду, описывая её, она теперь – твоя. Вот, опять же, почему я влюбился в классическую музыку. Потому что в ней так много нового я смог открыть для себя. И ты должен находить для всего этого свои личные интерпретации. Потому что, как никакая, классическая музыка предоставляет для них самые глубокие возможности.
Это то, почему музыка будет жить вечно. Ты любишь музыку потому, что ты слышишь правду. Мне, по большому счёту, всё равно, какие интерпретации вырабатывают другие люди по поводу какого-то произведения. Я проникаюсь его силой, так как слышу эту мощь музыки саму по себе. Я проецирую это мощь сам. Но музыка даёт мне эту возможность, она позволяет мне это сделать. Основное достоинство музыки в том, что на протяжении столетий она позволяла людям соединяться на самом глубоком уровне.
THFR: Значит, поиск всё более и более качественно звучащей системы – это поиск возможностей всё более и более глубокого соединения с музыкой?
_Да. Всё это ради этого. Возьмите, например, компонент типа Audio Research _REF-75, он в этом смысле показателен, так как такая, как эта, аппаратура позволяет мне как бы перепрыгнуть через этап воспроизведения музыки и соединиться без посредников с самой музыкой. Такие компоненты позволяют вам стать частью музыки. Это должно быть целью любой подобной системы. Сама возможность всмотреться в музыку. Мы все – исследователи, открывающие новые миры через наш опыт прослушивания музыки и постепенно приходящие к своей собственной её интерпретации. Это то, что делают все исследователи. Показать нам новые миры. Это и то, что я пытался делать как рецензент аудио техники. Моя работа – показать вам новые миры. Новые типы звука, новые определения того, что мы можем, а. иногда, и не можем, услышать. Я хотел возбудить в людях интерес. Разделить с ними любовь к музыке».
….
Rest In Peace, Harry."
и тут тоже самое.