Ведьмобой. Пробуждение.
Часть первая.
Глава 2
В каюте второго помощника привычно перекатывалась тяжесть. Очередной хрипотенко нещадно драл глотку под маниакально ритмичный грохот барабанов и визги сологитары. Мастер*, живший по соседству на той же палубе, уже привык к неординарным пристрастиям второго в музыке. Но, судя по всему, на этот раз ручка громкости была выкручена до упора. Мастер снял было телефонную трубку, но тут же бросил её назад. Звонить было просто бесполезно. Нужно было дождаться паузы между песнями и потарабанить в дверь. Он вышел в коридор с твёрдым намерением выбить филёнку* и построить второго на подоконнике с матрацем. Громко постучав костяшками пальцев по серому пластику, он немного потоптался у дверей, в надежде услышать какую-нибудь реакцию. Не дождавшись ответа, он вернулся к себе в каюту и нервно плеснул Джо́ника в бокал.
Приколы экстравагантного второго помощника развлекали весь экипаж. Личность, вообще-то, была легендарная. Как-то в канун католического Рождества судно проходило шлюза́ на Великих Озёрах и второй, ещё будучи третьим, встречал лоцмана на площадке парадного трапа. Когда подошёл катер, отмаркированный по борту надписью “PILOT”*, из него выскочил человек со спасательным жилетом на шее и начал взбегать вверх по трапу. На площадке дорогу ему загородил Альберт, который начал отмечать Новый Год четыре дня назад:
Или другая история, когда Альберт с вахтенным матросом ввели в состояние ступора другого канадского лоцмана. Просто представьте себе: судно идёт по Seaway*, лоцманская проводка, Дядя* у себя в каюте почивает. Третий помощник заступает со своим матросом на вахту в 20:00 по судовому времени. А в 22:00 лоцман с превеликим удивлением обнаруживает, что вахтенный помощник и матрос-рулевой неведомым образом стали готове́зными. Причём, практически до состояния нестояния. Ещё он подмечает одну странность – помощник каждые 10-15 минут покидает мостик на 1-2 минуты и выходит на наружную палубу куда-то за надстройку. А после возвращения он подменяет рулевого и тот убегает в том же направлении, чтобы вернуться просветлённым через 2 минуты. Лоцман выкраивает минутку и выходит осмотреть место паломничества вахтенного состава. И охреневает, обнаружив на ящике накрытую поляну и 2 бутылки «смирнухи», практически уже опустошённых. Лоцман вызывает капитана, и предъявляя взору оцепеневшего Дяди явившийся натюрморт, комментирует: «Я пятнадцать лет работаю лоцманом на Seaway, но такого беспредела ещё не видел!» Откуда канадский лоцман знает чисто новорусское слово «беспредел» история умалчивает.
Хотите третью историю про Альбертика? Так вот – судно отходит из Бразилии. А «газ» в Бразилии испокон веку был дешёвым. Естественно, народ затарился в меру сил. По отходу Альберт является на мостик в грязном пропотевшем комбезе и, поскольку его ходовая вахта, пытается сменить Капитана. Проще говоря, выгнать с моста, чтобы не путался под ногами. Не путался - во всех смыслах, поскольку дядин рост едва достигал полутора метров. Это – в шляпе и на коньках. За что вполне заслуженно получил погоняло «Маленький». Физическое состояние Альбертика, надеюсь, описывать не надо?
- Альберт, думаю, Вам необходимо освежиться! Я постою на вахте минут 10-15, идите, приведите себя в порядок! – резонно замечает капитан. Альберт берёт под козырёк и уходит вниз.
Хотя я догадываюсь, что Дядя подразумевал под словом «освежиться», но только Альбертик это понял в другом контексте. Он спускается в одну из кают, где рядовой состав уже начал отмечать удачный отход из Бразилии, затем удачное начало океанского перехода на Европу и далее, по мере работы воображения.
-
Мне Капитан приказал освежиться! Командирские 200 граммов! – повелевает Альбертик. «Буль-буль» - весело плещется огненная вода в гранчак. «Ковть-ковть» - вскорости отзывается горлянка Альберта. Затем он прямиком поднимается на мостик, подходит к Дяде вплотную и делает мощный выдох прямо в лицо. Благо, нагибаться почти не нужно – Альберт вряд ли выше капитана более, чем на 10 сантиметров.
-
Так достаточно свежо? – на полном серьёзе спрашивает Альберт, невинно глядя в дядины глаза.
Думаю, достаточно. Иначе, истории про Альберта нужно будет выделять в отдельный роман, что не входит в планы автора. Это ведь, в общем-то, была только преамбула моей короткой истории про Альберта.
Однажды в одной из экзотических стран, а был это Мозамбик, Альберт приволок на судно статуэтку восьмирукой богини. Ну, мало ли что взбредёт в голову расслабляющемуся за границей русскому моряку? В общем, взбрендило ему по пьяни прикупить немного экзотики – флаг ему в руки и попутный ветер в затылок! Да только всегда найдутся в экипаже зубоскалы, которые станут донимать человека неуместными шутками и приколами. И вот, при всей своей духови́тости, впал Альберт в какое-то непонятное уныние. Даже привычный допинг не мог вывести его из угнетённого состояния.
А через пару дней Альберт и вовсе пропал. Врубил у себя в каюте музыку на полную громкость, запер за собою дверь и исчез. Мастер в течении часа стоически терпел музыкальные откровения Рыжего Дэйва*, пока не вызвал свидетелей и на открыл каюту второго «вездеходом». К немалому удивлению всех присутствующих каюта была пуста. Объявили общесудовой поиск, не давший результатов. Мастер объявил повторный усиленный поиск, а судно тем временем легло на обратный курс. Поиск снова не дал результатов и Мастер стал склоняться к мысли, что второй помощник выбросился за борт. Учитывая, что судно находилось в районе экватора, шансы выжить, пребывая в воде часами, были довольно высоки. Но десятичасовой поиск в море также не принёс ничего.
Примечания:
Мастер — одно из названий капитанской должности. От англ. Master.
Филёнка — тонкая доска или фанера, вставляемая в раму двери. На современных судах сделана из металла. Служит для аварийного выхода из каюты (или для доступа, если дверь закрыта).
Pilot (англ) — лоцман
Seaway – система судоходных путей на реке Святого Лаврентия по пути следования океанских судов на Большие Озёра.
Дядя — (здесь) прозвище Капитана.
Рыжий Дэйв — Дэйв Мастэйн (Dave Mustain), лидер американской группы ‘‘Megadeth’’.
Ведьмобой. Пробуждение.
Часть первая.
Глава 3
Издав напоследок утробный стон, маршрутка остановилась на тотально прибитой пылью заасфальтированной площади. Отец нации, с призывно протянутой вперёд рукой, маниакально доминировал над окрестностями, неустанно показывая правильное направление движения социального прогресса. Озабоченные людишки, кряхтя, выползали наружу, чтобы сполна отдаться суете вечерних проблем. Яросвет вышел последним и основательно огляделся по сторонам.
Старые тополя, возвышавшиеся над зданиями, ещё хранили в вершинах благородных крон последние лучи умиравшего солнца. В придорожной канаве, траурно обрамлённая одуванчиками, благоухала кошка, выставив на всеобщее обозрение внутренности. Тополиный пух, монопольно застилавший щели в округе, успешно поджигался малолетними пирома́нами. Вечные бабульки на свежевыкрашенных скамейках деловито обмывали косточки соседям.
Радиоприёмник в руках неожиданно захрипел, выклянчивая новую порцию батареек. Он подошёл к ближайшему киоску, машинально доставая из кармана портмоне. Превращения не прошли стороной и его. Вместо стильного изделия фирмы «Columbia» в руке лежал совкового вида кошелёк, сделанный из дешёвого кожзаменителя. Но ещё более странные метаморфозы произошли с деньгами. Он недоумённо уставился на яркую банкноту. Алый восьмилучевой Коловорот по-братски делил лицевую сторону с гордым профилем отца. На оборотной стороне можно было ознакомиться с условиями обмена банкноты на драгоценные металлы, камни и прочее народное имущество. Также на порядка двадцати языках доходчиво объяснялось, что произойдёт с желающими подделать данную банкноту. На чемпионате по лаконичности высказываний победил был один из тюркских языков, который недвусмысленно вещал: «Секир башка!»
Цены в киоске потрясали неприличной дешевизной. Правда, батарейками там и не пахло. Стандартный набор канцелярии, значков, поздравительных открыток и прочей почтовой дребедени. Венчал коллекцию перекидной настенный календарь, подробно освещавший пышные формы красотки по имени Саманта Сокс. «Хорошо, что не Саманта Сакс, или – не Саманта Кокс!» – скаламбурил внутренний голос.
- Да где же у тебя кнопка отключения? – мрачно спросил Яросвет.
Также в наличии имелся скудный ассортимент прессы, с передовиц которой назойливо лез в глаза всё тот же
Коловорот. Он обречённо вздохнул, поправил брезентовый планшет, болтавшийся на плече, и побрёл наобум.
Мозг напрочь отказывался анализировать случившееся. Он поймал себя на мысли, что ему до смерти хочется завалиться на чахлую газонную травку и завыть от отчаяния по-волчьи, во всё лужёное горло. Но что-то мешало окончательно спустить с цепей лебедей, какая-то доставу́чая мысль маниакально ломилась в сознание чёрным магистральным паровозом, обволакивая мозги едким дымом сгоревшей нирваны.
Вот в таком подвешенном состоянии он и забрёл в ту церковь. То ли врождённая тяга к музыке, предопределившая увлечение на всю жизнь, то ли необычность псевдоготического строения, монументально выделявшемся на сером фоне унылых хрущёвок и частного сектора, утопавшего в земле по оконца, привлекли внимание закипающего рассудка.
Высоченная литая чугунная ограда была поставлена на века вечные. Колоритный нищий на воротах протянул руку заученным движением, на запястье сверкнули часы с металлическим браслетом. «Да это ряженый! Котлы явно швейцарского производства! Или как тут называется Швейцария?» – снова проклюнулся неугомонный внутренний голос. «А ты сходи в Сеть – погу́гли! Или как тут называется Интернет?» – мысленно съязвил Яросвет.
На первом этаже хор, эксклюзивно состоявший из тёток неопределённого возраста, елейно выводил мелодию псалма, в котором он не смог разобрать ни единого слова. Хищные, как на подбор, лица наводили на мысль об изощрённом отборе хористок. На мгновение ему показалось, что если к вокалам добавить тяжёлые риффовые гитары с барабанами, то вырулится славный блэк-метал. Но та часть мозга, которая ещё причисляла себя к сознанию, тут же присвоила файлу тэг «параноидальный бред» и сбросила его в мусорную корзину.
Он поднялся по стёртым ступенькам узкой деревянной лестницы на второй этаж, где собственно велась служба. Внутреннее убранство было решено в светлой цветовой гамме. Резко пахло благовониями. Хотя подобный духан скорее следовало назвать «сладковонием». Грозные лики со старинных икон надменно целились из распятий прямо в лоб. «Ну, эти - не промахнутся!» - невесело скаламбурил неугомонный внутренний голос. Он зябко передёрнул плечами. Окружавшие женщины были одеты в бело-голубые балахоны, длинные ногти с ярким вызывающим маникюром цепко держали толстые фаллосы свечей. Мелодия внизу становилась всё заунывнее, в ней стали прорезаться какофонические нотки. Он почувствовал прикосновение сзади и, обернувшись, увидел лоскуток пиджака, мелькнувший в когтях у ведьмы. «Прикинули, словно колхозного жлоба́, а сейчас ещё и полатают, словно хозяйские псы - бомжа́ру!» - моментально закипело внутри. «На хрена же ей этот лоскуток!? Порчу, что ли будет наводить ?» - оживающее сознание сканировало извилины на предмет наличия троя́нов и прочей живности.
Он решительно направился вслед. После нескольких неудачных боевых заходов ведьму удалось защемить в дальнем углу. Та, зашипев, развернула раскрашенные когти веером, но не зря же он столько лет протаскал на шее пионерский галстук. Пальцы цепко ухватили ведьму за уши. Резкий рывок – на себя и вниз. Треснув, гладкая кожа сползла на глаза, обнажая порванные кровеносные сосуды. Раздавшийся вой, перекрывая пение, ввинтился в мозг раскалённым шурупом. Яросвет прыгнул в лестничный проём и, рассадив плечо о перила, покатился вниз. Здоровенный бородач, до коликов похожий на голливудского упыря, пёрся навстречу, словно кастрированный без наркоза мамонт. Рифлёная подошва гавнодава с жадным хлюпом смачно впечаталась в табло ведьмака. Круша перила, украшенные искусной резьбой, тот перешёл в крутое пике, и, размахивая полами рясы, словно подбитый ворон - крыльями, грохнулся вниз. Сумка соскочила с плеча, шмякнувшись в середину хора. Он подскочил к выходу, но массивные двери из морёного дуба не смогла бы сокрушить даже бригада русских богатырей.
Тем временем по лестнице шустро сбегала вниз зондер-команда прихожанок. Злобные, перекошенные фи́зии однозначно не предвещали ничего хорошего. Он нырнул в опасную глубину церкви. К счастью, первая попавшаяся дверь открылась сразу. Он юркнул вовнутрь и подпёр дверь подвернувшимся под руку стулом. К счастью, тот, как и вся мебель в здании, был сделан на совесть. Тяжёлое дерево покрывала инфернальная резьба, изображавшая девять кругов ада. Вторым стулом он высадил стёкла в узком высоком окне. Затейливая мозаика, изображавшая потехи вампирской охоты, осыпалась на паркетный пол радужным дождём. Прикрывая руками лицо, он молодецки вскочил на каменный подоконник. Надсадные вопли преследователей, ломящихся в двери, подстёгивали аварийную выработку адреналина. Разрезая одежду об осколки стекла, оставшегося в раме, он неловко спрыгнул на жухлую траву, доходившую под окнами. Деревянный забор из некрашеных досок уже не мог остановить его победоносного бегства. Он запетлял вниз по кривой улочке. Смеркалось…
Минут через двадцать улочка вывела его к широкой реке, высокий берег которой был застроен стандартными пятиэтажками. В тесных двориках подсыхало застиранное постельное бельё, проштампованное логотипом «ЖДГ» фиолетовых чернил. Откуда-то с верхних этажей сквозь раскрытое окно умничал Ян Гэрба́рэк. Восходящая полная луна на абсолютно безоблачном небе добавляла сю́р в постылый пейзаж. Испоганенная непристойными граффити трансформаторная будка, притаившаяся в глубине двора, больше напоминала избушку на курьих ножках, выкрашенную в вызывающе оранжевый цвет. Под стать ей была и местная лирика. Ему удалось разобрать один из перлов местячкового поэта:
А всем пидорасам – по рваной жопе,
Так, чтобы кишки торчали наружу!
Чтоб пробуравило грязную душу,
До самой, до чёрной, до сути!
Будку окружала целая галактика папиросных огоньков. «Что это ещё за тусня́?» - подумал он и направился к будке. Непонятно откуда возникшее желание поближе познакомиться с неформальной частью местного социума ждало разочарование. Огоньки обозначали дислокацию множества, самых что ни на есть обычных мужиков, сбившихся в кучки, и явно дожидавшихся, по меньшей мере, манны небесной. Один из них, судя по виду старшо́й, выделялся габаритами, озабоченным лицом и папкой рыжего цвета, которую бережно держал в руках. Из прилегающих переулков на сходку продолжал подтягиваться люд.
Дверь трансформаторной будки ярко освещалась красным фонарём. «Освещение явно двусмысленное!» - прокомментировал неугомонный внутренний оратор. Спустя минуту дверь будки отворилась и на пороге появилась тётка в оранжевой хламиде. В руках она держала женские колготки, наполненные красными яйцами. Пиплы́ вокруг загомонили, затолпились, словно стая голодных гусей при виде хозяйки, несущей остатки ужина. В образовавшейся давке послышалась колоритная перебранка. Но старшо́й уверенно установил пошатнувшийся было порядок, двинув пару раз огромным кулачищем в толпу, после чего достал из папки лист бумаги и прогудел:
- Все всё получат по очереди! А кто желает по-бы́рому – получит в торец! – непререкаемо заявил он и солидно кашлянул в сжатый кулак.
Толпа, понемногу приходя до памяти, начала приобретать смутные очертания очереди. Каждый сверялся с номерком, записанным на мятом клочке бумаги, либо на тыльной стороне ладони.
- Почём большие-то? – взволнованно интересовались задние ряды.
- Маленькие яйца – по сто, большие – по шестьдесят! – приосанившись, бойко ответила тётка.
Он легонько толкнул ближнего мужика локтём в бок.
- Слышь, я тут в какой-то странной церкви побывал, там, наверху! На силу вырвался! Ещё там сумку оставил. С документами …
Стоявшие рядом заметно напряглись.
- Это – секта Курдюмовича. Глава Блока Народной Партии , слыхал, наверное? Тебе, парень, повезло, что ушёл от них целым-невредимым! – степенно сказал мужик с окладистой бородой. Вокруг, как по сигналу невидимого режиссера дружно закивали.
- Чего ты вообще туда попёрся? Не местный ты, что ли? - выражение его лица стало участливым. Внимательный взгляд лукавых глаз оценивающе просканировал от макушки до пят. Мужик лукаво улыбнулся в бороду. «Тест на безопасность пройден!» - выдал на экран всплывающее окошко антивирус интуиции.
Очередь медленно, но уверенно продвигалась. Отоварившийся люд, с просветленными лицами отваливал в сторону и рассасывался по окрестным закоулкам. Внезапно замелькавшие на чистом небе тени расстроили установившуюся хрупкую гармонию.
- Атас! – наперебой заорало собрание дикими голосами и стройная прежде очередь стала активно распадаться на атомы. Над людом со свистом и гиканьем проносились распа́тланные ведьмы на реактивных мётлах. Экипировка состояла из полушлемов с лазерными прицелами и ловчих сетей, на концах которых змеились узкие белоголубые флажки. Мужики судорожно выбрасывали из сумок только что купленные яйца, которые, взрываясь, давали густые столбы дыма и огня. В языках синего пламени корчились малюсенькие оранжевые дракончики.
«Прямо Апокалипсис святого Иоанна!» - в очередной раз сумничал внутренний голос, но сейчас было не до него. Яросвета, при свете полной луны мчавшегося во всю прыть, было отлично видно даже без приборов ночного видения. Перепрыгивая через очередной заборчик, он зацепился ногой за водопроводную трубу, но довольно удачно приземлился на вспаханную грядку. Из-за ближайшего куста кто-то бегло отстреливался огненными шариками. Яросвет обполз молоденькое деревце и нос к носу столкнулся с новым знакомцем, интересовавшимся его похождениями в церкви.
- Из рогатки шмалять умеешь? – прохрипел мужик, быстро меняя обойму. Вопрос застал Яросвета врасплох.
- Стрелял когда-то давно… В детстве. А что?
Мужик достал из ранца рогатку и три обоймы.
- На, держи мою старую!
В правую руку приятно легла массивная, но лёгкая рифлёная рукоять из светлого металла.
- Мётлы у них на реактивном приводе. Слабое место – топливопроводные трубки. Туда и бей!
Мужик выпустил очередную порцию снарядов. Ведьмы, маневрируя на приличной скорости, ловко уворачивались от огненных шариков и пытались набросить на него сеть. Яросвет вставил обойму и прицелился. Первый же шарик угодил в метлу и та, отплёвываясь искрами, закружила на месте, постепенно снижаясь.
- Не зевай – добивай! – заорал мужик, удачно отбиваясь от нападающих. Ещё одна ведьма потеряла управление и врезалась в высокий тополь.
Яросвет перезарядил своё странное оружие и выпустил снаряды очередью. Подбитая фурия рухнула в придорожную крапиву. Визг падения перекрыл шум нешуточного сражения.
- Видать, удачно приземлилась! – весло оскалился мужик. Атака явно выдыхалась. Несмотря на горячку боя, Яросвет успел приметить, что не они одни вели бой. Ведьмы с протяжным воем уносились прочь.
- Они вернутся? – он повернулся лицом к мужику.
- Вряд ли. Получили по зубам. Надолго запомнят наш радушный приём!
- Что за хрень тут у вас творится?!
- Да, ты в натуре, парень, видать, не местный! – мужик снова лукаво улыбнулся. - А знаешь что? Пойдём-ка ко мне, переночуешь! Тут недалече, - и он махнул рукой направо.
, которые, честно говоря, никому кроме автора могут быть интересны. Последняя фраза забавная, я ее оставил без изменений. Но очень противоречивая, учитывая сюжет. Все-таки, о почти умерших - либо плохо, либо ничего, как говорится.