• Концертный рояль - как инструмент теста аудиосистем: бренды и тембры

О физике струны и ** IMD**

Теперь о физике струны. Когда молоточек со всей дури бьёт по струне, она не просто вибрирует вверх-вниз. Из-за большой силы удара материал струны физически растягивается. В итоге по ней начинают носиться сразу две волны: привычная нам поперечная (как волна на воде) и продольная (как сжатие и растяжение пружины). И скорости у них разные. Уже на этом этапе сигнал становится очень сложным. Теоретики любят идеальные, абсолютно гибкие нити. Но внутри рояля натянута толстая стальная проволока. У неё есть естественная механическая жесткость. Из-за этой упертой жесткости высшие гармоники (обертоны) начинают «высить». Они звучат чуть выше, чем положено по красивым формулам. Этот эффект называется ингармонизмом (именно из-за него настройщики вынуждены искусственно растягивать октавы по краям клавиатуры). В результате мощный аккорд - не аккуратная стопка ровных частот, а дичайше переусложненный кривой спектр. Вся эта многочастотная масса начинает взаимодействовать внутри самого рояля, порождая новые частоты-гибриды. И это прекрасно, это органичная, живая грязь, формирующая тот самый породистый тембр инструмента. Катастрофа наступает позже, когда этот очень сложный сигнал попадает в ваш тракт, а тот решает «помочь». 

В аудиофильской среде принято молиться на низкий THD. Но THD не так страшен. Он просто дорисовывает к сигналу кратные частоты (в два, в три раза выше). Наше ухо к этому привыкло, и часто это воспринимается даже как приятная ламповая теплота или благородный окрас. Настоящий серийный убийца звука - это IMD. Если в усилитель с высоким IMD прилетают две разные частоты, он не просто воспроизводит их. Он сталкивает их лбами и выплевывает акустический мусор: новые частоты, равные сумме и разности оригинальных. Происходит вот что. Пианист берет аккорд из восьми нот. Это тысячи обертонов, сдобренных симпатическим резонансом сотен открытых струн. Усилитель начинает безжалостно перемножать их все друг на друга. На выходе рождаются десятки тысяч паразитных частот, которых в рояле отродясь не было. Этот интермодуляционный мусор работает как акустический цемент, который наглухо заливает все микропаузы, тишину и воздух между реальными гармониками. Ваш мозг, который до этого момента отлично понимал, где в пространстве находится какая струна, сдается. Роскошная, прозрачная, трехмерная иллюзия живого рояля схлопывается в плотную, плоскую и абсолютно невнятную стену звуковой грязи. Собственно, именно поэтому фортепианное фортиссимо - это абсолютный и безжалостный краш-тест для любой аппаратуры.

14 лайков