Спасибо, Миша, за отзыв. Давай будем разбираться. Думаю, всем будет интересно. Первое твое подозрение про неправильную скорость ленты. Тут у тебя небольшая ошибочка в том, что ты путаешь темп исполнения и скорость воспроизведения. Смотри, если бы лента крутилась медленнее (чтобы создать такой затянутый темп), то высота звука неизбежно поползла бы вниз. Если Юдина играет в до-диез миноре, и мы слышим именно до-диез минор (а не си минор или ля минор), значит, скорость ленты правильная. А Прелюдия и фуга №4 в до диез миноре. В старых записях Юдиной часто «плавает» звук. Длинные ноты могут дрожать. Это действительно дефект, но он глобально не меняет темп. Мария Вениаминовна часто делает такие гигантские паузы и замедления, что кажется, будто пленку «зажевало» или мотор магнитофона останавливается. Но это делает не мотор, а ее руки. Это, как я уже говорил, её агогика. Вот то, что ты назвал ее интерпретацию «радикальной» - это да. В чем радикальность? В том, что Юдина (как очень религиозный человек) играет не музыку, а литургию. Дело в том, что четвертая фуга - самый сакральный цикл первого тома. Тема фуги символически связана с темой Креста. Там есть знаменитое крестообразное движение мелодии. Тут нет никакого «кода да Винчи», а есть четыре главных ноты. Если написать их на бумаге и соединить линиями первую с четвёртой, вторую с первой, то линии пересекутся. Получится греческая Х (Хи). В риторике это называется хиазм, а в духовной музыке бароккко символ Распятия. Эту крестообразность можно много, где услышать. Классический пример - Мессия Генделя во второй части оратории. Вообще это дело можно найти в любой барочной мессе в части Credo, а внутри её - в разделе Crucifixus. Как только текст доходит до слова «Распят», музыка почти всегда замедляется, становится хроматической и рисует мелодией крестик. Для Баха ноты были не просто звуком, а графикой. Он буквально «рисовал» крест на нотном стане темой фуги. Кстати, сама фамилия BACH зашифровывается в крест. B- си-бемоль, A - ля, С- до, H - си. Если эти нотки соединить на стане получится крест. Бах знал это и расписался этим крестом в своем последнем произведении «Искусстве Фуги». Там он вводит свою фамилию как тему, буквально ставя подпись-крест под делом всей жизни. Оно правда осталось незаконченным. Так вот крестообразная тема всегда строится на очень узких интервалах. Между первой и второй нотой - полтона, между третьей и четвертой - тоже полтона. В музыке барокко спуск вниз на полтона - это символ плача, стона, икона страдания. Тема начинает топтаться на месте. Если пианист видит в этих нотах просто мелодию, он играет её спокойно и плавно (как Рихтер, например). Но Юдина видит в этих четырех нотах символ Креста. Для Юдиной этот цикл - Голгофа. Она замедляет темп до статики, до полной остановки времени, потому что для нее каждая нота здесь - шаг Христа на Голгофу. И она играет molto adagio, когда другие играют andante. Почему? Потому что крест нельзя нести в темпе аллегро. Крест - тяжесть, его несут медленно, спотыкаясь. Поэтому Юдина замедляет темп до полной остановки. Она физически дает слушателю почувствовать тяжесть этого креста, который зашифрован в геометрии мелодии. Она играет не красивую грусть, а, по сути, крестный путь. А ты можешь спросить, а почему Юдина играет адажио, когда у Баха анданте? Дело в том, что Бах не обозначает темп вообще. Это потом приписали (скорее всего Черни, а может Бузони). Но если посмотреть в хороший уртекст (то есть издание без редакторских правок), там нет Andante, а есть значок, который в эпоху Баха назывался Alla Breve и означал он более подвижный темп. То есть, формально, с точки зрения музыкальной науки, Юдина нарушает волю Баха еще больше. Знак требует движения, а она останавливает время. Юдина прекрасно знала про знак Alla Breve, но она была фанатично верующим человеком. Для нее значок темпа был вторичен по сравнению с духом музыки. Её логика в том, что Бах в этом месте рисует распятие, а распятие - остановка жизни, событие вне времени. И она сознательно жертвует ритмом, чтобы каждая нота креста весила тонну. Юдина хочет, чтобы звук длился вечно, как в органе или хоре, поэтому она берет такие темпы, в которых фортепианный звук уже гаснет. Отсюда ощущение «пустот» и странности, которое тебя напугало или удивило. Ты же сразу почувствовал аномалию. Но это не технический брак пленки, а духовный экстремизм пианистки. По сути, Юдина здесь выводит музыку из категории «искусство» в категорию «религиозный опыт». Это может быть физически неприятно слушать (как смотреть на открытую рану), отсюда и амбивалентность в оценке «не понимаю, нравится ли мне».
