Булез о Малере во время записи пятой симфонии с венцами для “Дойче Граммофон”. Последний тезис странный, но выразился однозначно (ошибки в переводе нет).
Осознание Малера пришло ко мне с некоторым, скажем так, опозданием, и здесь речь идет не об историческом или хронологическом аспекте. Я пришел к Малеру после знакомства с работами Шенберга, Веберна и, в особенности, Берга. Малер смотрел одновременно и в будущее и в прошлое. Это были две его стороны: одна плотно соприкасалась с поздним Романтизмом, другая устремлялась вперед в поисках новых неизведанных мест, где она встречала неизменную конкуренцию со стороны коллег-композиторов, с которыми, он, тем не менее, близко общался.
Симфонии Малера я не стал бы называть симфониями в привычном смысле этого слова. Архитектурные принципы его музыки отличаются от принципов выстраивания музыкальных событий Бетховеном или Брамсом, они гораздо сложнее. В них сочетаются повествовательность и эпичность, так что приходится внимательно следить за тем, в какой точке событий вы находитесь в данный момент. В нечто подобное я испытывал, исполняя Вагнера, особенно «Кольцо». В «Затмении богов», где один акт длится более двух часов без пауз, для дирижера это очень важно – быть в курсе событий в любой момент повествования. Так что этот опыт мне очень пригодился и здесь. Это очень важно – чувствовать преемственность событий, музыкальный поток.
Венский Филармонический оркестр обладает особенными качествами, особенным звучанием, которые сам Малер слышал и понимал. Кстати, они сейчас играют в том же самом зале, где он репетировал и выступал с этим оркестром. Я говорю не о какой-то сентиментальности, а исключительно о звуковых традициях этого оркестра. Не смотря на то, что с тех времен прошло уже почти сто лет, и на то, что сам я не верю в какие-либо традиции, мне нравится употреблять это слово здесь, ибо мы имеем дело с эволюцией, совершающейся на наших глазах с одними и теми же людьми в одном и том же месте.
) в том, что этот дирижер был другом и помощником Малера, поэтому, я считаю, его записи можно рассматривать, как максимально приближенные к замыслу автора. Именно Вальтер в 1947 году осуществил первую запись Пятой симфонии с Нью-Йоркским Филармоническим оркестром:
. 
