Собственно, название немедленно родилось по ассоциации с альбомом Relics, подводившим полвека назад итоги первой восхитительной волны Pink Floyd с Барретом. Те треки просто песнями назвать язык не поворачивается и сегодня. Логично, что и забавно дорогие игрушки, несущие Звук, близкий к Настоящему, отнесем к той же категории. Но все это по отдельности не создает значимости. Предмет …
Собственно, название немедленно родилось по ассоциации с альбомом Relics, подводившим полвека назад итоги первой восхитительной волны Pink Floyd с Барретом. Те треки просто песнями назвать язык не поворачивается и сегодня.
Логично, что и забавно дорогие игрушки, несущие Звук, близкий к Настоящему, отнесем к той же категории. Но все это по отдельности не создает значимости. Предмет говорит: «Сначала я вижу много предметов, которые танцуют… потом все постепенно соединяется» (Джим Моррисон).
И тут важно уяснить уникальность такого явления, как дилерская стратегия Сергея Есина. Во все времена в салоне собирается ОДНА система топового, так сказать, уровня. Бескомпромиссно в стиле данного бренда (брендов). Касается аксессуаров и всего привходящего. Процесс небыстрый, дегустация эксклюзива. Такое имя само по себе уже бренд, соответствующая категория покупателей.
Я познакомился с Сергеем в 1996, и тогда вошедший в историю Cary 805 c Танноями стал для меня осязаемым чудом, легендой вот здесь, рядом. О Linn’овском комплекте писал (впечатление посильнее, чем от аналогичной системы на фабрике в Глазго).
Но к делам сегодняшним. Возникла очередная гремучая смесь: сотрудничество с Gong AV. Там также наблюдается УСТОЙЧИВАЯ ПОЛИТИКА ОВЛАДЕНИЯ ЭКСКЛЮЗИВАМИ. Нагромождения эксклюзивов.
Продавать это обычным способом не легче, чем неограненные алмазы в спичечных коробках. Поэтому было достигнуто соглашение о размещении мегасистемы, представляющей ряд безумных брендов в Essin Studio.
Я снова в гостях. Пробуем понять произошедшее.
Только винил. Ортодоксы более не верят в цифровые опыты и новшества, существует мнение, что своего совершенства Звук достиг где-то в 60-х, а все последующее не более, чем любовь после 20 лет супружеской жизни…
Но все же начать хотелось бы с конца: Магнепаны. Нужно сказать, что история звуковых излучателей чем-то схожа с историей автомобильных двигателей: сколько бы ни предлагались революционные решения, внутреннее сгорание пока лидирует, как и динамики в колонках. Конечно есть мир электростатиков и плазм и, конечно, рупоров, но все это безнадежно не достигает полноценно нижних частот, так и крутимся вокруг катушки с магнитом.
Пожалуй, магнепланарный принцип – единственное существенное исключение. Стена звука вместо пугающих объемов (всего лишь 2 х 0,7 метра при 5-сантиметровой толщине). Вдумаемся: одно и то же звуковое давление малой площадью излучателя с большой амплитудой или едва движущейся площадью намного больше. И оба эти способа, УВЫ, НЕРАВНОЦЕННЫ. В слухе человека много генетической памяти, не поддающейся математическому обману. Поэтому попытка создания БОЛЬШИХ ЗВУКОВЫХ ПОЛЕЙ неизменно завораживает.
Я слушал планары еще в 90-х, наблюдал самые различные результаты, знаком с фанатиками, не признающими ничего иного, наблюдал моменты взлетов и падений. Тем более интересно сейчас нашелся дистрибьютор, решившийся на реинкарнацию.
Итак, Magnepan 20.7 \27 000 долларов\. Отличия других моделей Magnepan: стержневые магниты находятся симметрично по обе стороны колеблющейся майларовой пленки (Qusai Ribbon) с напыленными на нее токоведущими алюминиевыми дорожками, причём разного сечения в зависимости от полосы частот. Отметим, что на ВЧ собственно майлар отсутствует, а тонкая гофрированная лента алюминиевой фольги колеблется между двумя вертикальными магнитами (знаменитая технология Magnepan True Ribbon). Нетрудно догадаться, что симметрия конструкции «статора» резко снижает уровень второй гармоники. И везде материала проводников один и тот же (алюминий) – кратчайший путь к слитности звуковых образов.
Не забываем, что панель – двусторонний излучатель, ближайший аналог столь вожделенной открытой системы, несущей позабытую свободу ламповой эпохи. И это, как ни странно, почти не мешает басу по причине все же гигантской площади (землетрясению не нужен корпус с инвертором!!!)
И за весь этот набор платишь всего лишь пониженной отдачей, хотя кого сейчас остановишь величиной 86 дБ при полосе 25 (!!!) – 40 000 Гц.
Драйв для стены у нас взяли на себя оконечники PBN Montana Olympia EBSA1 \20 000 долларов (каждый!)\. Полевые транзисторы, но не это главное. Анонсируется 130 Вт \ канал на восьми Омах. АППАРАТ НЕ ОЧЕНЬ МОЩНЫЙ, НО ОЧЕНЬ ТОКОВЫЙ. Нелишне для планаров, где импеданс серьезно вянет сверху. Простой расчет показывает, что в мостовом включении (а оно определено балансным входом) при 4 Омах Магнепана мощность в пиках легко достигается киловатта. В каждом плече по шесть транзисторов, но даже в этом случае ток через каждый будет серьезным (для полевиков, ибо они, в отличие от биполярников, ограничивают ток мягко, колоколообразно по осциллографу). Монтана – бренд больших объемов и больших величин. В прочности мы не сомневаемся, ну а как это в звуке, послушаем: 1000 Ватт на грудь волнует всегда.
А если действительно немного техники, корнем замысла Altair является то, чего катастрофически не хватает нашей власти и оппозиции одновременно – податливости. Желание остаться нейтральным, дать возможность картриджу проявить свой характер – вот политика, которой стоит позавидовать. Заслуживает внимание демпфирование за счет вихревых токов – известный способ торможения в системах авторегулирования. Также интересно, что естественный резонанс каждого материала гасится в контакте с материалом другого типа. Оттого их здесь и много: алюминий, латунь, бронза, сплавы нержавеющей стали.
В любом случае есть огромная надежда, что родственность однобрендовых тонарма с картриджем сработает: ошибки компенсируются, а не станут дополнять друг друга.
Под это великолепие – стол Acoustic Signature Thunder \13022 Евро\. Внимание, главное: диск из алюминия толщиной 50 мм имеет 24 прецизионных отверстия с латунными, а в нашем случае покрытыми золотом 24К (!) вставками, теоретически уничтожающими любые паразитные колебания в наиболее слышимом среднечастотном диапазоне.
Шасси – 70 мм алюминиевая плита, подшипники из пористой бронзы, работа без технического обслуживания и смазки. Сверхмалошумящий синхронный двигатель с питанием от цифрового источника, развязанный пассиком.
Последний штрих совершенства. В любой системе найдется компонент, субъективно наиболее близкий и интересный автору. Как ни крути, но здесь это EMT JP66 \43 995 Швейцарских Франков\ – предусилитель-фонокорректор. Нравится потому, что ЭТО СТУДИЙНАЯ КЛАССИКА даже с «ушами» крепления в рэк. Собран по супертрадиционным схемам 60-х. Прямо какой-то запах тех времен.
Возможно одновременное подключение до 4-х независимых картриджей разных типов с раздельной регулировкой входного импеданса и емкости для каждого. Для любителей редкости можно регулировать постоянные времени коррекции, попадая в любые стандарты, когда-либо придуманные человечеством, включая моно и 78 об\мин.
Можно дополнительно подавить скрэтч фильтром (а бедные ди-джеи для него так упражняются…), то же касаемо инфравибраций (это если вертушка - не такой улет, как у нас).
И, конечно, еще два абсолютно линейных входа на всякий случай под общий регулятор громкости-баланса и угрожающе милитаристского типа индикаторы уровня. Внутри трансформаторы на входе и выходе.
Также, излишне, полагаю, добавлять, что если уж за инсталляцию взялись знатоки из Gong AV, то все переплетения сетевого питания будут выполнены исключительно кабелями Fisch, кондиция питания этого поддерживается регенератором Pure Power 3000i \6 950 долларов\, а всё в конечном счёте взгромоздилось на стойку DIS Down \10 500 долларов\.
Прослушивание. Часть первая
Напоминаю, что мы всё же ограничены только винилом. Это некоторая коллекция Сергея – в основном новоделы приличного уровня и мой небольшой сборник (в основном первопечатные раритеты, где порой происхождение перевешивает состояние, а некоторым экземплярам давно, каюсь, пришло время умыться).
И всё же начинаем с предложения принимающей стороны: Deep Purple Infinite. Последний, пожалуй, во всех отношениях, альбом легендарных ревущих. Что мы знаем о сексуальных предпочтениях пожилых женщин или об ощущениях, когда встречаешь, спустя жизнь, девочку, в которую был влюблён в 9 классе? Для человека, у которого Fireball на выпускном вечере школы был куда существеннее всех прочих привходящих эмоций, всё это не пустые обрывки былого.
Я слушаю. ОБНАРУЖИВАЮ, ЧТО ВНИМАТЕЛЬНО СЛУШАЮ. Двояко. Здесь не осталось ничего папловского, но записано блестяще. ПОЯВИЛОСЬ НЕЧТО НОВОЕ, КОГДА УЖЕ УТЕРЯНЫ ВСЕ НА ТО НАДЕЖДЫ. Оказывается, в новом чуждом веке можно играть, играть самозабвенно. Каждый по-своему. Гловер с Пейсом лупят вовсю, усталость неведома, традиции 70-х хранить не надо – они сами ими являются. Гиллан смирился: установил новый скромный потолок – не надо даже пытаться сравнивать, любуйтесь позеленевшим памятником. Морс так ничего и не понял: для него блекморовские отрывы всё равно, что нашему юному существу рождения конца 90-х рассказывать как в магазинах нет колбасы, за границу не пускают, за 10 долларов 10 лет, джинсы в подворотнях. Играет устало классно.
Эйри как-то между всеми, чужой он здесь и, в отличие от Лорда, всюду опаздывает.
Но заметьте: ВРУБАЕШЬСЯ И СРАЗУ ДУМАЕШЬ ТОЛЬКО ОБ ЭТОМ. Так же, как в 17 лет около катушечного магнитофона, только вместо естественного юношеского возбуждения денег теперь надо сами видите сколько. ЦЕНА ВОСТОРЖЕННОГО БЕЗОШИБОЧНОГО ПОПАДАНИЯ ИМЕННО КУДА НУЖНО.
Поясню, что речь идёт о комплекте, где в коробку помимо собственно CD накиданы DVD и немало виниловых блинов – основные на 45об\мин и ряд 10-дюймовых на 33 с live фрагментами.
Там играют и кое-что из бронзовой классики, но вот здесь надежды как раз и не оправдались Я понимаю, что в 70 лет побегай по сцене с драйвом, но есть что-то и ещё… Вернёмся.
А я ныряю в свою сумку и вытаскиваю The Charles Lloyd Quartet. Dream Weaver. 1966. Atlantic. Mono (пианино – Кейт Джаретт!!!). Ощущения (как протокол допроса): слушать, перевернуть диск, потом ещё раз без перерыва, и кто знает сколько это ещё продлится…
Я давно сижу на мейнстриме, посещаю концерты и клубы, приучил себя кое к чему. НО ЭТО ЛУЧШЕ. Даже на живых концертах есть микрофоны, даже на хороших записях вдруг начинаешь слушать свой картридж или транзисторы…
Тут не так. Моно удивительно вмещает в своё пространство все звуки. Глубина и дружественность проникновения. НЕ СЛЫШУ НИКАКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ С ЖИВОЙ МЕДЬЮ, даже если это не полная идентичность. Я уж не знаю каким реально должен быть джаз вот здесь прямо сейчас, но во всяком случае, касаемо Гениев и Мастеров, коих уж нет (и никогда более не будет), большей аутентичности мне пока не встречалось. Во всяком случае теперь тонарм с картриджем по цене куска золота в моих глазах понятен, логичен и является вполне оправданным предметом повседневной роскоши.
Отвлекусь от эмоций: подробность, которую почти предвидел. Регулировка виниловой коррекции в корректоре (тавтология). Первую (500 Гц) лучше не трогать: всё рушится, наказание за грехи. Но вот высокочастотная крутится по ушам: на конкретном куске винила лучше медленно продвинуться в зоне 50 – 75 мкс (постоянная времени коррекции). Нужная точка немедленно локализуется по природным ассоциациям: равновесие и слуховой баланс в области начинающейся яркости (очевидно, выравнивается фаза текущей фонограммы).
Здесь остановиться и полюбоваться результатом: обычным корректорам эти радости (и фрагменты совершенства) излишни.
Давайте чётко разделим: сначала восторги. Главный (кроме упомянутого) – тройной альбом легендарного Вудстока, оригинал Atlantic 1970 года, никаких ремастеров и улучшений. Мы слушаем Джо Кокера с битловской Little Help… Главное: АБСОЛЮТНАЯ ЛИНЕЙНОСТЬ ПЕРЕДАЧИ. В любых местах нет даже малейших признаков того, что называют кашей и забитостью. Каюсь, я всегда считал эту запись неким спонтанным хеппенингом, частью общей химической атмосферы грандиозного рок-события. Поэтому и не ожидалось hi-end стерильности, готовность мириться с погрешностями и искажениями. ТАК ВОТ ТАМ ИХ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, НЕТ. Молодого Кокера мы слышим вряд ли с меньшей жизненной достоверностью, чем участники события, только голос и АБСОЛЮТНОЕ ОЩУЩЕНИЯ АТМОСФЕРЫ. Честно, говоря ранее о подобной трактовке я не подозревал и не помышлял о ней. Это как-то выходит за рамки обычных отчётов о звуке с разными там комментариями о микродинамике, балансе, частотах и прочей чепухе.
Иронически отношусь к высокопарным словам, но вынужден отметить, что этот кусочек Вудстока если и не абсолютная нирванна, то кратковременный прорыв к абсолютному идеалу, как я его понимаю.
Восторги (продолжение). Неожиданно коснулось ностальгического раритета Pink Floyd Atom Heart Mother. На британской коровушке любимый кусок для теста – If. Для меня это гимн безмятежности – гитара и голос в комнате, полной вечернего июньского солнца. Ситуация возбуждает ещё и тем, что если немецкая старопечать и оказалась у меня, то конечно же, зная мою старую шизофрению, это квадрофоническая версия в наивном сегодня формате SQ, где задние каналы вмикшированы в фонограмму через матрицу и фазовращатели. Поэтому стандартного стерео здесь ждать не приходится – эдакий клубок воздушных звуков, причудливо и прозрачно разбросанных в пространстве. Интересно, что по замыслу здесь тыловые каналы не создают каких-либо эффектов, а служат для создания именно этой волшебной атмосферы дрожащего спокойного воздуха.
И представьте, всё это почти воссоздаётся в пространстве без декодера. Говорит о том, что фаза у системы великолепная, что практически недостижимо в сложной динамической акустике с тяжёлыми фильтрами. А главное – ЛЮБОЙ ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ ЗАМЫСЕЛ ДОНОСИТСЯ БЕРЕЖНО. Можно ходить по комнате, поворачивать голову как угодно, присесть на пол на шкуру со стаканом чего-нибудь вкусного. Понимаете?
Здесь пришлось прерваться – на улице стемнело. Увы, в начале мы потеряли много времени: после демонстрации системы на выставке в Крокусе (поглядите только на доски с иероглифами – от них явно исходит могучая агрессивная энергетика!) возникла некоторая путаница с перемычками и опциями на акустике (там можно регулировать уровень СЧ и ВЧ в зависимости от помещения), пришлось восстанавливать истину.
А впереди праздники, принимается отчаянное решение: взять загадочные Shinpy (как я и обещал, только не выдёргивая из системы, а прямо со склада Gong AV) к себе домой и послушать отдельно от шестизначного великолепия.
Дома великолепие иного рода: авторский экземпляр собственного Tarim Audio FloodHouse (предусилитель с блоком питания + 2 моноблока по 200 Вт) \20 000 долларов\. Не сочтите за рекламу, тем более, что окружён он там довольно скромными (на таком-то фоне!) компонентами – полочниками Dynaudio 25 Special Edition \4 500 Евро\ и источником Naim CDX2 \7 300 долларов\. Но, как говорил один любитель крепких препаратов в одном раннем романе Аксёнова: «кое-какие ощущения всё же должны возникнуть».
Прослушивани. Часть вторая
Я не стал упоминать, что дома кое-что слушал и на виниле – мой аналог пока слишком скромен перед изучаемой ныне глыбой. Но кое-что из услышанного захотелось принести и сюда – уже держа в голове свойства итальянских штучек.
Я выбрал Santana Caravanserai и не пожалел.
Ранний Сантана – очень старательный парень. В 1972 он ещё не пытается выделывать красивые штучки на потребу публике, каждый звук осмыслен, ЗВУКОВ ВООБЩЕ ОЧЕНЬ МНОГО И ИХ НАДО СЛЫШАТЬ ВСЕ ОДНОВРЕМЕННО. Одним большим пространством. Интересно, что студийная их раскладка более завораживающая, чем откровенный драйв на том же Вудстоке.
Вообще интересно, что в системе нет признаков азбучного стерео, когда соло в центре рисуется чёткими пугающими линиями. Оно есть, но хочется (и часто удаётся!) разглядеть его пространстве справа и слева. Вначале я был уверен, что это исключительно свойство излучателя, но когда нечто подобное услышал и дома, понял, что Магнепаны и итальянские красотки явно нашли друг друга.
И ещё одно сумасшедшее впечатление: проявилась именно винтажная основа замысла, эдакое если не ламповое, то эпохи раннего Марка Левинсона транзисторное звучание. Сантана возник именно в своё время, мягкий бас и завораживающие звуки пустыни именно и были такими, хромированные ручки, мерцающие голубые и зелёные индикаторы, много новых идей, новых звуков, ощущение, что это надолго.
И ещё просто замечательное наблюдение. Machalia Jackson – рождественские песнопения. Моя любимая What Can I Give (единственно оправданное обращение к Богу, которое почему-то большинству не приходит в голову). Можно было бы сказать о прекрасной артикуляции и микродинамике, но запомнилось следующее: в финале после слов «я отдам Тебе любовь» добавляется «и сердце». Всегда было прекрасно слышно, но до разума дошло по-настоящему впервые. Услышать новые слова в молитве – к определениям понятия High-End.
Не обошлось без великого Караяна. Увертюра из Фиделио Бетховена, оркестр Берлинской филармонии 1971 год. Стиль и дыхание великого маэстро переданы безошибочно, но общая динамика и плотность оркестра явно не массивны. Не очень хорошее состояние редкой пластинки отвлекало внимание, хотя само по себе это уже является неким синдромом.
Завершает сессию (а она описана далеко не вся) Hair – легендарный мюзикл, он же саундтрек фильма Формана. Уже все слова радости использованы: юные голоса, дух времени, кинематографическая точность, в этом бы жить и купаться, но не вышла одна чепуха – финал Let The Sunshine. Я нарочно сделал погромче всего предыдущего, чтобы с головой погрузиться в этот карнавал восторженного хиппизма, но досадный сбой. Какая-то лёгкая компрессия, призыв вернуться к благоразумию, здравомыслию и семейным ценностям. Я бы даже назвал такое сжатие, особенно на высоких частотах, тепловым – прежний баланс восстанавливается на меньшей громкости через некоторое время.
