Евгений, почему то все эту историю рассказывают без начала:
«Такая реакция не была случайной грубостью. Незадолго до этого Оскар Питерсон публично критиковал Монка в прессе, заявляя, что Телониус пишет красивые баллады, но как пианист он очень слаб и ему не хватает техники. Демонстративный уход Монка в уборную был его идеальным, в духе его характера, ответом критику и коллеге»
Да нет, Игорь. Никакая это не вендетта и не кухонная склока. Питерсон действительно брякнул в прессе, что композитор Монк - гений, а вот пианист из него - так себе. Он искренне не понимал, за что этого человека критики носят на руках. А Монку вообще эти газетные вырезки были интересны примерно так же, как расписание электричек до Рязани. Когда он слушал Питерсона Монку было просто смертельно скучно. Не стал бы Монк назло уходить в туалет. Он не был пижоном. Его выход из комнаты был эстетическим манифестом. Я в этом абсолютно уверен. Монку не нужно было вымучивать месть. Для него в непредсказуемом шуме сливного бачка было больше тайны и больше правды, чем в тысяче блестящих арпеджио Питерсона. Нет, это не мелкая месть кабацкого лабуха. Монка ударили газетной статьей, а гений в ответ промолчал и дернул ручку унитаза.
Короче, Игорь, я провел детективное расследование. Мы оба лоханулись 
Все вообще было не так. Я специально сейчас все здесь опубликую, чтобы было понятно как формируется мифология.
Для этого откройте полную стенограмму того самого слепого прослушивания, опубликованного в Даун Бит 21 апреля 1966 года. Вот она
http://www.forghieri.net/jazz/blind/Monk.html
И там нужн найти пункт 7.
Кому лень открывать копирую сюда
7. Oscar Peterson. Easy Listenin’ Blues from ‘With Respect to Nat’
(With Herb Ellis and Ray Brown.)
TM: Which is the way to the toilet? (Waits to end of record, leaves room, returns . . laughs.) Well, you see where I went. (To Mrs.Monk) Could you detect the piano player?
LF: How about the guitar player?
TM: Charlie Christian spoiled me for everyone else.
Монк: Как пройти в туалет? (Дожидается окончания пластинки, выходит из комнаты, возвращается… смеется).
Монк не вскочил посреди соло Питерсона. Врут все. Он проявил вежливость - досидел в кресле до самой последней ноты и только потом покинул комнату. Ему просто захотелось пос..ть, а не жест презрения.
Вернувшись из туалета, Монк первым делом обратился к жене Нелли
Монк: Ну, ты видела, куда я пошел. (Обращаясь к миссис Монк) Ты смогла узнать, кто играл на пианино? (Could you detect the piano player?)
Монк понятия не имел, кого слушал. Для него это был неизвестный пианист. Вот оно че! Поэтому он точно никому не мстил.
А Ленарду Фрэзеру - автору этой рубрики просто нужен был эффектный скандальчик. И он всем сказал, видите это все неслучайно…
Монк был человеком прямым, глубоко погруженным в свои мысли, без склонности к агрессии и интригам. Ему просто поставили стандартный фоновый блюз, он вежливо выслушал и пошел посс…ть. А эти Дуэль гениев, дуэль гениев…Ха-Ха
Вот как правда то выглядит. Спасибо Евгений, прояснили картину.
Вообще театральные жесты среди джазовых музыкантов это как то нелепо выглядит. Они иначе себя проявляют/реализуют. А тут из Моника какого то Сергея Безрукова изобразили.
Так много о Питерсоне!, что просто не мог не послушать. Выбрал этот диск, скомпонованный из двух пластинок. Мне нравится. Здесь и яркий свинг и лирические блюзы.
Oscar Peterson Trio - Oscar Peterson Plays My Fair Lady And The Music From Fiorello! - 1958, 1960 - Verve
Personnel:
Piano – Oscar Peterson
Bass – Ray Brown
Drums – Gene Gammage (tr. 1 - 7), Ed Thigpen (tr. 8 - 18)
Потыкал…Да, материальчик тут прямо скажем кабацкий, патока бродвейская. 
Но свинг плотный, можно ножом намазывать на хлеб. Вообще интересная пластинка. С 1 по 7 вещь стучит Джин Гаммаж. И хто это??? 
Малый неплохой, кассу не путает, играет честно. Но случайный пассажир. А потом на 8-м заходит Эд Тигпен. И всё. Тушите свете. Аристократ, чё уж. 
Заметно, как Тигпен появился сразу трио стало ТРИО. Лирические блюзы, говорите? Вот странная штука блюз у Питерсона. Говорят, настоящий блюз - это когда хорошему человеку плохо. У Оскара блюз - это когда хорошему человеку, в общем-то, сильно зашибись… 
И что они делают с Элизой Дулитл…По идеи это же викторианская сентиментальщина, вздохи, слезы в Темзу капають… 
а у Оскара она не фиалками торгует, а нефтью в Техасе, или сеть подпольных казино держит в Чикаго. Судя по бешеному темпу и наглому свингу. Он столько на простенькую песню накидывает альтерированных аккордов и хроматических мехов, что это уже не мюзикл, а…демонстрация золотовалютных резервов в швейцарском банке 
.
Как вы одной фразой всю эту энергетики нашего канадского черного приятеля проявили! Браво.
Собственно за это я Питерсона и не жалую: все у человека всегда хорошо, всему он активно радуется и никак не поймешь чему собственно и зачем. На «нерву не давит» а какой без нервы джаз?
Но это мое личное восприятие, если что.
Простые мелодии, без технически сложной игры, но прослушал с удовольствием
Сегодня день рождения Джуниора Манса. Уроженца Эванстона, штат Иллинойс. В истории музыки принято красиво и кинематографично сгорать. Манс же был возмутительно, пугающе нормальным. Никакой уголовщины, никаких рехабов. И при этом его жизнь - тот самый чистый абсурд, в котором только и может выжить большой талант.
Взять хотя бы армию. 1951 год. Разгар Корейской войны. Рядового Джулиана Клиффорда Манса-младшего бреют налысо и отправляют в учебку в Форт-Нокс. Никаких поблажек для пианистов (а он к тому моменту уже успел поиграть в бэнде с самим Лестером Янгом и Роем Хейнсом) - добро пожаловать в пехоту. Учат ползать по грязи под колючей проволокой и готовят на убой. До отправки роты на фронт остается пара недель.
В перерыве между караулами он сбегает в солдатский клуб. Видит пианино. Садится. Играют Splanky Хефти. По чистой случайности 36-м армейским оркестром на базе заправляет другой призывник - некто Джулиан Эддерли. Тот самый Кэннонболл.
Услышав, как пехотинец наваливает свинг, Эддерли дает ему отыграть сет и задумывает спасательную операцию. На следующее утро Манс ползет по-пластунски через полосу препятствий. Вдруг к командиру подкатывает джип. В нем сидит Кэннонболл. Сует первому сержанту какую-то бумажку, и Манса увозят в штаб.
Оказалось, Эддерли провернул аферу в духе Швейка. Подговорил писаря напечатать фальшивый приказ о прослушивании. Проблема заключалась в том, что Манс не играл на маршевых инструментах, а значит, в духовой оркестр не годился по уставу. Тогда Кэннонболл пристроил его ротным писарем. Просто потому, что Манс оказался единственным, кто умел печатать на пишущей машинке.
Через пару месяцев почти вся пехотная рота, двести человек, с которыми Манс проходил учебку, высаживается в Корее. Прямо под шквальный пулеметный огонь. Выжили человек пять. Позже на базе Манс встретил одного из них, безногого, в инвалидном кресле. Джаз и слепой метод печати в буквальном смысле спасли Мансу жизнь.
Демобилизовавшись в 53-м, устроился в чикагский клуб Bee Hive - играть в домашней ритм-секции с Паркером и Хокинсом. Потом перебрался к вокалистам: сначала к Джо Уильямсу, а затем в Нью-Йорк к великой Дине Вашингтон, где окончательно усвоил главное правило аккомпаниатора - “не путайся у вокалиста под ногами”.
А в 58-м году попал к Гиллеспи. Диззи стал его настоящим университетом. Манс почти каждый день ходил к нему домой и учился всему - от передовой гармонии до выживания в музыкальном бизнесе.
У него была удивительная, несуетливая жизнь взрослого человека. Например, женившись на своей возлюбленной Глории, с которой он прожил душа в душу, вместо того чтобы спустить деньги на пышное свадебное путешествие, они просто купили роскошный Стейнвэй. Поставили его в нью-йоркской квартире и жили счастливо.
Двадцать три года он преподавал в The New School. Когда юный Брэд Мелдау приехал покорять Нью-Йорк в 88-м, то пошел учиться именно к Мансу. Мелдау заслушал до дыр пластинку Гиллеспи Have Trumpet, Will Excite! и хотел понять, как Джуниор играет свой невероятный аккомпанемент. И Манс не читал ему лекций. Другой его звездный студент, органист Ларри Голдингс, вспоминал, что у Джуниора напрочь отсутствовал традиционный педагогический опыт. Он просто учил личным примером. Они садились за два рояля и часами аккомпанировали друг другу.
Сейчас заварю крепкий чай. Поставлю на проигрыватель пластинку, одну из трех, что у меня есть… Наример, Junior Mance Trio at the Village Vanguard. А вам советую…
Начните с его дебюта Junior на лейбле Verve с Рэем Брауном и Лексом Хамфрисом. А затем сразу переходите к этому самому Junior Mance Trio at the Village Vanguard. В том же году и в том же клубе Билл Эванс записал свой канонический концертник, навсегда погрузив джаз в депрессию и европейский импрессионизм. Манс на той же сцене сделал ровно обратное. Включите Looptown или Smokey Blues. Чистая, незамутненная моторика. Грязноватый, мускулистый пульс. Темпы убийственные, но Манс сидит в этом тайме так, словно пьет ледяной чай на веранде. Ни единой лишней фразы.
Для любителей подлинного эстетического сюрреализма существует пластинка Harlem Lullaby (1967). Продюсерам пришло в голову посадить пианиста за барочный клавесин. Инструмент, на котором физически невозможно сделать динамический акцент. Любой другой джазмен устроил бы скандал. Манс сел и сыграл густой, потный хард-боп на инструменте Баха. Звучит совершенно дико, неуместно и гениально.
Его дискография (а это больше полусотни пластинок) полна таких фокусов. Был акустический блюз с гитаристом Бадди Гаем и гармошечником Джуниором Уэллсом (Buddy and the Juniors, 1969). Был фанк-фьюжн с барабанщиком Билли Кобэмом, гитаристом Гейлом и басистом Чаком Рейни (With a Lotta Help from My Friends, 1970). Были великолепные Junior’s Blues с Бобом Крэншоу и Happy Time с Роном Картером (оба 62-го года). Были роскошные сольные записи на лейбле Sackville (Junior Mance Special, Jubilation). Были живые выступления в 90-х на круизном лайнере S.S. Norway, где он играл посреди океана.
А до самых преклонных лет он играл по воскресеньям во французском бистро Café Loup в Гринвич-Виллидж. Без платы за вход. Просто спускался из квартиры, в которой прожил тридцать семь лет, шел пару кварталов мимо The New School, садился за рояль со своим басистом Хиде Танакой и барабанщиком Кимом Гэри - и начиналась магия. В 2007-м они с Глорией даже открыли собственный лейбл JunGlo, чтобы выпускать эти уютные живые записи. На альбоме Letter From Home (2011) к его трио присоединились его же бывшие ученики - саксофонисты Райан Ансельми и Эндрю Хадро. Преемственность поколений без лишнего пафоса.
В мире джаза, где все пытаются казаться сложнее, чем они есть, Джуниор Манс позволил себе величайшую дерзость. Он не пытался никому ничего доказать.
Я ставлю на проигрыватель винил Манса. Новаторы устареют. Авангард выйдет из моды. А блюз Манса останется. Потому что на таких людях только и держится этот нелепый мир. С днем рождения, мистер Манс. Спасибо, что не усложняли.
Про Татума: вот интересная пластинка (есть на известном нам всем ресурсе). Пишут что…
Эта запись интересна во многих отношениях: Zenph называет его «повторным исполнением». Процесс компании «анализирует записанное исполнение на фортепиано и отделяет его музыкальные характеристики (высоту и длительность нот, скорость нажатия и отпускания клавиш и т. д.) от окружающего шума, а затем кодирует эти характеристики в цифровом виде, чтобы можно было воспроизвести исполнение на высокоточном пианино с компьютерным управлением (Yamaha Disklavier Pro). Хотя мы не можем услышать Тейтума вживую (он скончался в 1956 году), этот диск максимально приближен к тому звучанию.
Как звучит финальный результат? Великолепно. Фортепиано, записанное в театре «Шрайн» (где изначально и была сделана часть этой записи), расположено между колонками, так что вы получаете полное представление о размерах инструмента и о том, как на нём играл Тейтум. Даже пространство зала ощущается хорошо. Стереослои CD и SACD превосходны, но многоканальные треки особенно примечательны своим реализмом. Это ещё и бинауральный трек, особенно для прослушивания в наушниках. Это просто наслаждение, скажу я вам.
Ну не знаю… Душу оцифровали)) Ну, может и хорошо звучит. Может и экстаз аудиофильский…Но есть нюанс. Джаз - это ведь не только точная скорость отпускания клавиши. Это - пот на лбу, ухмылка кривая, сбившееся дыхание, стакан дешевого бурбона, оставляющий мокрый след на крышке инструмента. Японский робот не пьет бурбон. У него не бывает похмелья. Робот не может сбиться с ритма просто потому, что в первом ряду сидит красивая женщина. У него идеальная артикуляция, но напрочь отсутствует биография. Ну, создали инженеры безупречное акустическое чучело. Бота. Оно блестит, точно звучит, не просит есть. Но я это слушать не хочу. Поставлю лучше шипящий винил. Тот самый, где сквозь треск играет живой, невыносимо великий человек.
